RadioBaby – встретимся под столом

Пост ностальгический и про бар, которого больше нет. Про бар, в котором я проработала за стойкой почти четыре года, почти все время его существования, про бар, в котором Йован, бармен-серб, познакомился со своей будущей женой, Женя, моя минская подруга, встретила своего будущего мужа, где рекой лился масандровский портвейн, где всегда с одной стороны стойки толпились «свои», мешая бегать барбекам, где четверых барменов по субботам было мало, где музыка заглушала любой заказ, где работали с шести до шести, закрывали бар, считались до восьми, а потом пили до одиннадцати под любимые песни. Про RadioBaby.

tMo4OWEQQuo

10171857_795635047162903_7547650796516663181_n

В RadioBaby были розовые мохнатые шары, заваленные подарками, стаканами и потерянными вещами полки, абсолютная позволительная только Питеру эклектика, которая сочетала и обои в цветочек, и пианино, и липкие бутылки, и битое стекло на полу, и картины молодых художников, и велосипеды Electra на стенах и под потолком, и «Супер 8» Леприконсов, и I follow rivers, и Muse, и даже «Касiу Ясь канюшину», и супер пьяные танцующие до потери сознания (в прямом смысле слова) студенты и чуть-чуть постарше. И девочки, пытавшиеся снять на декольте иностранцев, и иностранцы, скупо ждавшие сдачу и заказывавшие local Bochkarev, и ценители хорошей музыки, и американский ди-джей с татуировкой серпа и молота на плече, и группа «Барто» за пультом, и в стельку пьяные бармены, и суровая охрана, и отличный парень на фэйсконтроле, который мог сказать: «тебе к этой рубашке нужны другие брюки, как у меня».

9Ox7tDD_r5o

551980_323646364361776_1081014990_n

Мы работали там много, и было тяжело. Мы стояли несколько смен подряд с проходимостью около 400 человек за ночь, мы называли их «прихожане». Мы наблюдали за тем, как офисный планктон превращался за два «Боярских» в самых оторванных дауншифтеров. В баре долгое время можно было курить, и когда я приходила домой, не было даже сил, чтобы помыть голову или закинуть одежду в стирку. Я просто засыпала на подушке при полном макияже и спала часов до четырех-пяти дня. У нас у всех были другие работы: кто-то был интерном-анестезиологом, кто-то выпускал новости, кто-то работал в таможне, кто-то фотографом. Кто-то из нас учился в университете, кто-то искал себя. Иногда за баром собиралась дрим-тим: серб, киприот, девочки-красотки, лучшие на весь город барбеки и ди-джеи, собиравшие такие давки на танцполе, что представить себе страшно, как же это все заканчивалось без драк.

GBavzFx13QM

Jh1K068tXkY

Мы мешали коктейли на скорость, отдавая предпочтение лонг-айленду, текиле санрайз – помните такую вкусняшку? – виски-коле, ром-коле, водке-тонику и иже с ними. Мы беспощадно жгли самбуку и набивали руку, чтобы налить слоистые шоты без ложки. К нам приходили танцевать, много пить, смеяться, нас знали по именам, нам нравилось ходить по утрам завтракать, если оставались силы. Эта была чудесная тусовка с выходом в такой питерский внутренний двор, что хотелось там бесконечно фотографироваться. Однажды к нам прибился кот, которого мы назвали Виски, гости оставляли деньги ему на еду.

xbh17TkOqRs

XTzc1eC7xJo

От RadioBaby мне досталось очень много: яркие воспоминания, друзья, картонная табличка, пара барных ложек, промо-браслеты и пара неплохих рассказов. А еще непоправимая любовь к таким андеграундным местам, которые западают в душу на всю жизнь. В Radio нам все было можно, даже то, что было нельзя. Мы были молоды и задорны, мы могли выпить по бутылке текилы за ночь, а на следующий день пойти на дневную работу. В нас было много Силы, мы почти верили в бессмертие…

Но нет.

_ZoVL1sOuNo

В RadioBaby не все было идеально, но о несуществующих больше барах либо хорошо, либо никак. Это было драйв и треш, после которого мы навсегда выучили — «слушай, пей, танцуй».

TZ08tGFkR_4